Калмыцкая деревня и чудо-юдо. Статья №23. 11.01.17



Со слов всё того же дяди Саши, в двух – трёх километрах от нашего лагеря должна была располагаться калмыцкая деревня. Она, конечно, летом пустая, поскольку всё работящее население со своими чадами уходит вместе со стадами овец на летние пастбища. И только совсем уже древние старики обычно остаются стеречь деревню и мелкую живность. Ясное дело, куры с петухами – также остаются в деревне.

Значит нам – туда.

И вот, как-то рано утром, когда только рассвело, мы вдвоём с бывшим однокашником Александром отправились на поиски пустой деревни. Пошли вдоль берега, вверх по течению, по указке дяди Саши. Через полчаса хода послышались петушиные арии. Углубившись в сторону от реки на звуки пернатых, мы обнаружили нужную нам калмыцкую деревню. Деревня, действительно, была пуста. Минут десять мы ходили вдоль домов выкликивая хозяев, но в ответ – тишина.

– Но раз петухи голосят, то кто-то же должен здесь жить – рассуждали мы.

И тут, из одного дома осторожно выходит местный аксакал лет восьмидесяти.

– Чего надо ?

– Яйца хотим купить !

– Какой яйца, нет ничего

Старик явно нам не доверял и не хотел вступать в дальнейшую беседу, опасаясь чужаков. Но мы пришли не с пустыми руками, в матерчатой сумке у нас лежала бутылка Столичной водки с этикеткой, украшенной медалями на фоне гостиницы Москва.

– Дед, смотри, у нас водка есть из самой Москвы, дорогая, можем на яйца поменять.

Глаз у деда блеснул, но вида он не подал:

– Ну и что, водка. У нас тут и свой водка есть. А что правда – из самой Москвы ?

– Сам смотри – видишь, кремль нарисован.

Дед немного смягчился и перестал нас опасаться. Он взял в руки бутылку покрутил её так и сяк, разглядывая этикетку, поцокал языком и сказал:

– Наверно, хороший водка ?

– Самая лучшая. Меняем на пять десятков яиц.

В это время из дома появилась женщина лет семидесяти, судя по всему – жена деда. Они стали о чём-то перешёптываться и спорить. Наконец дед сказал:

– Пять десятков много, четыре десятка хорошо за водку, больше нет.

Старики в затерянной калмыцкой деревне оказались в курсе городских цен на куриные яйца. Но и мы понимали – одно дело цена в городе, а другое, когда у тебя берут товар у порога.
Я решительно забираю бутылку из рук деда и спокойно говорю:

– Ну нет – так нет. Не хотите за пять десятков, мы тогда лучше свою бутылку на помидоры сменяем в колхозе. Подмигнув Александру, я шепчу ему:

– Уходим, не оборачивайся.

Мы успели отойти метров на двадцать, и тут дед не выдержал:

– Ладно, давай твой водка.

В итоге, сделка совершилась на наших условиях. К тому же, мы договорились, что через три дня придём с ещё одной бутылкой за следующей партией яиц, которые в деревне девать было некуда, из-за отсутствия основных едоков.

По дороге обратно, в полукилометре от лагеря, мы заметили наш невыбранный перемёт, поставленный на удачу, вдруг попадётся что-то, типа белуги. В светлое время оставлять на виду перемёт – большой риск. Рыбнадзор на Ахтубе суров и беспощаден.

Стали выбирать леску, сначала сто метров чистая, а потом ещё сто – с большими сазаньими крючками на поводках. И вот метрах в пятидесяти от нас в воде показался высокий плавник и тут же исчез в воде. Сердце ёкнуло, мы прибавили в скорости выборки лески, и плавник показался снова. Так продолжалось несколько раз. Но в итоге, нас ждало горькое разочарование. Мы вытащили на берег здоровенный пень, торчащие корни которого, мы приняли за плавники.

Три дня пролетели незаметно, и вот мы снова на пороге калмыцкого дома.

– Как водка, понравилась ?

– Водка понравился, но только башка шибко болит.

– Почему болит, водка-то чистая.

И тут дед поведал нам, как было дело после нашего ухода. Они с бабкой сразу же решили попробовать водку “по чуть-чуть’. Понравилась, тогда решили ещё по чуть-чуть. Так всю бутылку и выпили, даже не закусив. А жара в тот день стояла под сорок. На жаре старики разомлели и уснули, вот головы и разболелись. Как выяснилось, деду стукнуло восемьдесят три, а бабке – семьдесят пять. Пришлось нам провести воспитательную беседу и взять с деда слово, что по жаре водку они пить больше не будут.

Каждый раз возвращаясь из калмыцкой деревни в лагерь, мы снимали поставленный на ночь перемёт. И каждый раз снасть была пуста: ни наживки, ни добычи. При этом половина мощных двойных крючков была разогнута. Даже пассатижами разогнуть сазаний крючок не просто, а тут десять из двадцати крючков – в линию. Вот мы и гадали, кто бы это мог быть. Что это за чудо-юдо такое, шутя, разгибает здоровенные крючки ?

При очередном нашем возвращении из деревни мы снова стали выбирать перемёт, лениво поругивая наших, якобы настоящих рыбаков, спящих себе в лагере. Поставить вечером снасть у них силы были, а вот снять по утру – уже нет. Да и бестолку всё это – ни разу ничего не попалось, только и дело – загибать обратно разогнутые крючки.

Первые полсотни метров леска шла легко, но потом сильно натянулась

– Наверное опять пенёк зацепили – мелькнуло в голове.

Меняясь, мы вытянули всю чистую леску, и тут у нас на глазах, метрах в пятидесяти от берега, из воды вылетела здоровенная рыбина и плюхнулась обратно в воду – ну прямо дельфин. Вот оно – наше чудо-юдо. От неожиданности я выпустил леску и присел на песок, поскольку ноги мои подкосились.
Леска стремительно убегала в воду, но её удалось затормозить, придавив ногами. Снова началось вываживание с периодическим отпусканием, когда сила натяжения грозила оборвать леску. Наконец, через четверть часа добычу нашу стало видно. Это был большущий сом, который не собирался сдаваться.

– Сашка, беги за подсачеком. Хотя, что я…, тащи багор, а я его пока на мелководье подтащу – крикнул я и полез в воду, вываживая леску вдоль берега.

Вернувшись с багром, Александр попытался зайти сому в хвост, но тот почуяв опасность с тыла, стал отчаянно хлестать хвостом по воде, создавая непроходимую стену из брызг.

– Ну его к лешему, ещё покалечит хвостищем своим – запаниковал Александр.

Поменявшись местами, мы снова взялись за дело. Сом постепенно стал уставать, и подпускал к себе всё ближе и ближе. И вот, наконец, я с размаха всадил багор в холку сома.

Что тут началось ! Я думал, что захлебнусь от нескончаемого фонтана воды, вылета­ющей из-под сомовьего хвоста. Багор рвался из рук, и у меня еле хватало сил его удерживать. На моё счастье, ослабевший сом сделал-таки долгожданную паузу, и я успел глотнуть воздуха и заново зацепить выскальзывающий из тела сома багор.

– Сашка, бросай леску и беги ко мне. Одному не вытащить.

Александр рванул ко мне, и мы на пару стали подтаскивать сома к берегу. Когда сом, наконец, оказался на суше, подоспели из лагеря наши сонные “рыбачки”.

Соорудив что-то вроде носилок, мы понесли свою добычу в лагерь. Здесь мы сома измерили и взвесили. Длинна его оказалась – метр и девяносто сантиметров, при весе в тридцать девять килограмм. Для такой длины – вес, сравнительно, небольшой.

Конечно, тут же началось фотографирование “героев” с затихшим сомом на руках.

Вскоре возник вопрос, что же нам делать с такой рыбиной. Для обычной готовки сом не представлял никакой ценности, из-за специфического тинного запаха, а готовить балык никто из нас не умел. Пришлось нам сменять сома на пять ящиков помидоров, и то еле уговорили колхозников, собиравших урожай на помидорном поле.

Когда эйфория от успешной охоты улетучилась, на душе, как и в первый день нашего приезда, стало муторно. Возникло острое чувство неловкости за неуёмный охотничий угар, которому мы снова поддались, потеряв над собой контроль.

Мы же мечтали поймать белугу или что-то наподобие, сом нам точно был не нужен. Надо было отпустить наше чудо-юдо, как только поняли, что это – сом.

Не надо было такую красоту губить. Ведь сом, действительно – очень красивая рыба, а тёмные блестящие глаза на огромной голове – просто в душу смотрят.

Вечером после ужина мы в первый и в последний раз, за время отпуска, выпили по стопке водки, чтобы заглушить угрызения совести.

И долго потом не могли заснуть…

Игорь Юрьевич Куликов


Зарегистрируем ваш товарный знак -
самый красивый.

Телефон: +7 (495) 737-63-77 доб. 5704
Ольга Алексеевна Паршина



Автор:  Игорь Юрьевич Куликов. Видео - Николай Геннадьевич Соков.

Возврат к списку