Когда заплачут березы. Статья №26. 31.01.17



Мой отец, будучи уже более десяти лет на пенсии, по весне стремился как можно раньше перебраться из Москвы в полузаброшенную калужскую деревеньку. Обычно к концу марта его терпение иссякало, в том смысле, что он уже был не в силах переносить тягостное для него городское безделие.

И вот, как-то после очень снежной зимы, мартовское солнце ничего не могло поделать с огромными сугробами. По-хорошему, переезд в деревню стоило отложить на пару недель, но отец страдал душою, как никогда раньше.
Заготовив объёмистый сухой паёк из сухарей, баранок, разного рода крупы, пельменей, сырокопчёной колбасы, чая, кофе и сахара, мы вдвоём двинулись в путь на пикапе под названием Москвич-2141.

Свернув с киевской трассы, мы оказались на заснеженном, но более-менее укатанном тракте. Однако, после съезда на лесную дорогу, пошла снежная каша с едва пробитой колеёй. Слава богу, американская зимняя резина отменно вгрызалась в снег, и мы медленно, но верно приближались к нашей деревушке.
 
Выбравшись из лесной чащи на поле, от которого оставалось два километра до заветной избы, мы увидели нетронутую снежную целину, без намёка не только на колею, но даже на тропинку.

Сняв с верхнего багажника две пары лыж, я мысленно похвалил себя за предусмотрительность. Потом я достал из салона машины лыжные палки и тёплые лыжные ботинки. Лыжи, правда, были беговые, а пробираться нам предстояло по нетронутой снежной целине.
  
– Пап, держи эластичный бинт и обматывай им ноги до колена, иначе ботинки забьются снегом, который начнёт таять внутри, что нам категорически нежелательно. Первый раз пойдём налегке – я возьму рюкзак с постельным бельём и тёплыми вещами, и буду торить лыжню, а ты пойдёшь за мной следом с маленьким рюкзаком с нательным бельём и всякой мелочёвкой. Продукты и остальные вещи я перенесу следующей ходкой, пока ты растопишь печь и скипятишь воду.
– План правильный, только машину оставлять посреди дороги негоже, вдруг кто-то поедет, пока нас не будет, надо бы развернуться и встать чуть в сторонке.

По всем приметам, именно в этом месте, где мы остановились, должен был быть съезд на дорогу к деревне. И именно здесь должен был прерываться глубокий придорожный кювет. Потоптавшись вокруг и потыкав снег лыжными палками, мы, вроде-как, определились с местом разворота. Я сел в машину и стал выруливать поперёк трассы. Сначала всё шло хорошо. Я планомерно притаптывал снег колёсами, давая то передний, то задний ход. И, вдруг, при очередном смещении вперёд, снег под передними колёсами провалился, и машина нырнула прямо в замаскированный снегом кювет.
 
Мы, таки, промахнулись с местом съезда, промахнулись всего на несколько метров.

Отец уже хотел было скидывать рюкзак и впрягаться в вытаскивание машины из кювета, но я остановил его:

– Бог с ней, с машиной, потом вытащим. Главное оживить дом. В крайнем случае, можно и до утра подождать.

И мы двинулись по снежной целине. Подойдя к своему дому, мы никак не могли понять, что тут – не так. Дом на своём месте, стёкла не выбиты, двери не вскрыты, но что-то не на месте. Чего-то явно не хватает…
Оказалось – не хватает забора вокруг участка. Точнее, не забора, а плетня, высотой чуть более метра. Глубокий снег вчистую засыпал наш плетень, и дом стоял в поле голый, как глаз без бровей.
Решили идти к дому напрямки, ориентируясь по высоким яблоням.

Из сарайчика мы достали лопаты, и дружно откопали крыльцо и входную дверь. Отец стал затапливать печь, а я, набрав пару вёдер чистейшего искрящегося снега, оставил их на веранде и двинул к застрявшей машине.   
Обратно по набитой лыжне идти было гораздо легче. По дороге я мысленно прокручивал различные варианты вытаскивания машины из кювета, но ни один из них не внушал мне оптимизма.

Первым делом я окопал совковой лопатой провалившийся передок машины и обнаружил, что кузов “сидит” на брюхе, а передние колёса висят в воздухе. В кузове своего пикапа я с удивлением обнаружил четыре колеса с летней резиной, которые я, почему-то, не оставил в гараже. Плюс – ещё одно колесо запаски.  Этакий нежданный бонус в виде пяти “запасок”.

Поддомкратив сначала левый борт машины, я подсунул под левое висячее колесо три запаски. Потом я поддомкратил правый борт и подсунул под правое колесо оставшиеся две запаски.
Кузов уже не сидел на брюхе, и можно было с максимальной осторожностью попытаться сдвинуться назад на пол метра.  И, о чудо, мне это удалось. Правда, в итоге, вся моя этажерка из запасок рухнула и кузов снова оказался на брюхе. 

Но я уже был уверен, что рыба поймана.  Оставалось, всего лишь, повторить фокус с поддомкрачиванием ещё пару – тройку раз. Разгорячившись и увлёкшись работой, я не сразу заметил, как на поле со стороны дома появилась одинокая фигура в развевающейся на ветру одежде.

Отец, затопив печь и поставив на огонь вёдра со снегом, решил спасать меня с моим застрявшим Москвичом.

Лыжные палки впопыхах он, конечно, забыл, и за два километра пути полностью выбился из сил. Куртка его была расстёгнута, редкие волосы растрёпаны, но в глазах светилась решимость и счастье исполнения долга.

– Пап, ты зачем вернулся, я уже вытащил машину на дорогу.

– Я хотел помочь !

Посадив отца в тёплую машину, я напоил его чуть подостывшим сладким чаем из термоса, нашел ему лыжную шапочку взамен потерянной по дороге, и мы, нагрузившись продуктами и вещами, снова двинулись к дому, уже никуда не спеша и ни о чём не тревожась.

Деревенский пятистенок всё больше и больше согревался голландской печкой. Запах выстуженного за зиму дома постепенно улетучивался, уступая место запаху горячей печи и приготовленной еды.

Отец просто светился счастьем, с удовольствием наводя порядок в своём старом доме.

Начало смеркаться, и мне пора было возвращаться в Москву.

Договорились, что я приеду недельки через четыре, после паводка, как раз к тому времени, когда заплачут берёзы.

Игорь Юрьевич Куликов


Поможем зарегистрировать ваш товарный знак.

Телефон: +7 (495) 737-63-77 доб. 1300
Наталья Николаевна Беркутова



Автор:  Игорь Юрьевич Куликов. Видео - Николай Геннадьевич Соков.

Возврат к списку