"А рельсы-то, как водится..." Статья №44. 20.06.17.


Разговоры о небывалой силе искусства характерны для среды театралов или любителей музыки. Мне же пришлось прочувствовать эту силу в ситуации, на первый взгляд, очень далёкой от какого бы то ни было искусства. Дело происходило в полковой армейской столовой во время очередного дежурства по кухне.

Надо сказать, что серые и однообразные дни срочной армейской службы резко контрастируют с днями учебных тревог и нарядов, которые внезапно ломают устоявшийся порядок жизни, погружая молодых солдат в атмосферу нешуточного стресса. После такого рода встряски, обычные будни воспринимаются уже в несколько ином свете. Они кажутся милыми и желанными островками покоя и почти что – счастья.

Для меня самым нелюбимым армейским нарядом был наряд по кухне. Основная работа, которую выполняет небольшой отряд, заступая в “кухонный” наряд, это уборка: мытьё полов, столов и лавок, но, главное поле битвы – это ручное мытьё посуды.

Представьте себе три рядом стоящие чугунные ванны. В первой ванне – горячая вода с хлоркой в такой концентрации, что глаза постоянно слезятся. Вторая ванна – с тёплой водой и стиральной содой. И, наконец, третья ванна с чистой холодной водой.

Три ванны – это весь располагаемый ресурс воды на каждую из трапез: обед, ужин и завтрак. Задача доблестных бойцов – тщательно, до скрипа, отмыть более тысячи мисок, и столько же кружек, и столько же ложек из крылатого металла, именуемого в просторечии “люминь”. Крылатый – потому что из “люминя” делают самолёты.

Мизансцена следующая: в помещении, где стоят чугунные ванны, в клеёнчатых фартуках и резиновых перчатках работают пятеро самых выносливых и крепких по здоровью и по характеру бойцов. Обычный паренёк таких “курортных” условий не выдерживает.

Двое стоят на “хлорке”, двое на “соде”, один на полоскании в холодной воде и ещё один – шестой складывает чистую посуду на стеллажи. Шестой номер, обычно – самый хилый солдат из всего взвода. Ни на что другое он в наряде не годится, а тут – хоть какая-то от него польза. В моём взводе шестым номером был курсант Серёга Черноротов – бывший детдомовец, успевший до армии отсидеть пару лет по малолетке. Этакий худющий и вечно подкашливающий доходяга, глаза которого были старше его самого – лет на двадцать.

Как его пропустила призывная комиссия г. Баку – уму не постижимо.

И всё же, справиться с укладыванием чистой посуды на полки стеллажей Черноротов, конечно же мог, но он даже этого не делал, потому что пятёрка основных бойцов добровольно освобождала его от наряда, лишь бы он часами напролёт пел им приблатнённый шансон, изредка аккомпанируя себе на губной гармошке, состряпанной из расчёски и полоски фольги.

Из обширного репертуара Серёги выделялась одна песня, которую он пел очень искренно и очень проникновенно. Это был его коронный номер.

Самое удивительное, что “коронкой” была вовсе и не блатная песня, но он пел её так, что она, без сомнения, воспринималась как звезда всего блатного жанра.

Это песня композитора Ильи Катаева “Стою на полустаночке…”

Обычно Серёга начинал свой “концерт” с “полустаночка” и исполнял его подряд раза три, чуть-чуть меняя интонацию. Потом следовала какая-то другая песня, после чего снова “полустаночек” несколько раз подряд. И так по кругу, пока вся посуда не будет вымыта.

Чаще всего Серёга пристраивался, как воробей, на отопительном коллекторе и начинал петь негромко, постепенно входя в образ. В помывочной комнате висел хлорно−содовый туман, бойцы старательно сдирали с посуды липкий комбижир, а курсант Черноротов в одиночку озвучивал драматический спектакль в лучших традициях индийских фильмов.

Ну, чисто – Радж Капур из кинофильма “Бродяга”.

Постепенно голос его креп, и иногда так высоко взлетал фальцетом над тремя чугунными ваннами, что казалось, он поднимается над казармами и даже над всем военным городком, устремляясь вдаль к реке Белой.

Руки Сергея непроизвольно начинали дополнять создаваемые им музыкальные образы, он то ли сам себе дирижировал, то ли рисовал в воздухе какие-то знаки.

Задушевные стихи поэта Михаила Анчарова нежно обволакивали души благодарных слушателей: Что было – то забудется, что снилось – то и сбудется…”.

Но, пожалуй, главное было не в стихах, а в том потаённом смысле, который Серёга вкладывал в каждую строчку песни, по сути, рассказывая историю своей непутёвой жизни, и делясь своей несбыточной мечтой о прекрасном будущем, которое когда-то обязательно должно наступить: “Откроешь клад какого не видал…”.

Ну, а если и не наступит, что ж, значит судьба такая: “зовут плясать, да только не меня…”

Однажды, перед очередным дежурством по кухне курсант Черноротов простудился и угодил в санчасть. Пришлось мне заменить его на другого курсанта.

В результате, вся моя помывочная команда еле выстояла сутки дежурства. Без его песен бойцы оказались беззащитны перед хлорно-содовыми парами. В короткий трёхчасовой ночной перерыв, никто из них не смог заснуть, поэтому утром заступили в наряд разбитые физически и морально. После завтрака с “легкой” посудой справились нормально, а вот после обеда сдулись и еле-еле успели отмыть посуду до сдачи дежурства другому батальону.

На следующий день ребята пришли ко мне с просьбой вернуть Черноротова при очередном заступлении в наряд. На мои возражения, что он им в обузу, ведь пятерым приходится пахать за шестерых, ребята в один голос заявили – под его музон им работается в сто раз легче. На том и порешили.

Вот такая вот – сила искусства, проявленная в рядах вооружённых сил простым курсантом Черноротовым, бывшим детдомовцем из города Баку.

Будучи обделённым по жизни добрым и прекрасным, Сергей умудрялся непостижимым образом наполнять души чужих ему людей верой и в доброе, и в прекрасное.

“Так как же это вышло-то,
                        Что всё шелками вышито
                                                 Судьбы моей простое полотно…”

Игорь Юрьевич Куликов


"Что снилось - то и сбудется..."
Воплотим мечту - оформим патент
на ваше изобретение.

Телефон: +7 (495) 737-63-77 доб. 6800
Нина Николаевна Андреева.



Автор:  Игорь Юрьевич Куликов. Видео - Николай Геннадьевич Соков.

Возврат к списку