Командировка на Каспий. Статья №45. 27.06.17.


Наверное, каждый человек в России знает, что Волга впадает в Каспийское море. Но, что представляет собой это море – знают немногие.

Вот и я мало что знал о Каспии, находясь на срочной службе в Советской Армии в городе Уфе на Южном Урале. Конечно, мне приходилось слышать, что Каспий катастрофически мелеет, и что на его берегах не всё хорошо с экологией. Но, всё это – краем уха.

И тут, нежданно – негаданно, дух Каспия постучался в мою дверь.

Началось с того, что очередная партия новобранцев поступила в нашу воинскую часть из Азербайджана. Небольшой процент призывников был из Баку, а вот основная масса – из сельского района Масаллы, расположенного на берегу Каспия, невдалеке от иранской границы.

Какие-то очень умные генералы из министерства обороны посчитали полезным приобщить к сложным военно-техническим специальностям молодёжь из союзных окраин. Они не учли лишь того, что в сельских окраинах Азербайджана выпускники школ практически не знают русский, плохо знают математику и совсем не знают физику.

Командование уфимской “учебки”, готовящей радио-техников для полков дальней авиации, пребывало в глубокой прострации. Но, в ещё большей прострации пребывали новобранцы из Масаллы. Для них учебные классы, напичканные радиолокационным оборудованием, строгая дисциплина и жёсткий распорядок учебных и строевых занятий – воспринимались, как сцены из фильмов ужасов. Они не понимали ровным счётом ничего из того, что им говорили преподаватели – офицеры.

Когда я в первый раз вывел свой новый взвод на утреннюю физзарядку перед завтраком, то обнаружил, что только пять человек из тридцати смогли выдержать лёгкую пробежку трусцой. Большая же часть молодых ребят, после первых двухсот метров, попадала на землю со стонами и хрипами. Оказалось, все они – хронические астматики, подорвавшие своё здоровье на берегу обмелевшего Каспия.

Забегая немного вперёд, скажу, что армейская атмосфера способна творить чудеса. Через полгода более половины личного состава моего взвода честно заслужили второй спортивный разряд по бегу, а от их астмы не осталось и следа.

Намного хуже обстояло дело с изучением военной специальности. Своими нелепыми ответами на контрольные вопросы преподавателей, новоиспечённые курсанты доводили офицеров до белого каления, и как следствие, пачками получали наряды вне очереди. А ведь каждый наряд вне очереди - это ночная работа и только два-три часа короткого сна.

На следующий день невыспавшийся курсант, естественно, начинал клевать носом на теоретических занятиях, и тут же получал от офицера, в качестве наказания, очередной наряд вне очереди. Самым непутёвым курсантам начинало казаться, что этому кошмару никогда не будет конца.

Через два месяца службы азербайджанского призыва произошло ЧП. Двое отчаявшихся курсантов, будучи в карауле, самовольно покинули расположение воинской части с оружием в руках. У каждого из них, помимо снаряжённого автомата Калашникова было по два запасных магазина с патронами. Итого – сто восемьдесят боевых патронов калибра 7,62 мм.

Все сержанты и благонадёжные курсанты были мобилизованы в помощь милиции и комендатуре для поиска беглецов. Но проходила неделя за неделей, а результатов не было.

Из Азербайджана прибыла родня сбежавших солдат, с требованием найти и вернуть их детей.

Из штаба округа прислали грозную комиссию для выяснения причин произошедшего ЧП.

То, что не удалось милиции, удалось родне. Они быстро сумели отыскать в Уфе незадачливых беглецов, которых, надёжно укрыла азербайджанская диаспора.

Но родня не спешила выдавать комендатуре своих мальчишек. Отрицая факт дезертирства, родня настаивала на версии вынужденного покидания воинской части курсантами из-за невыносимых бытовых условий и психологического давления.

Окружная комиссия, действительно, выявила множество нарушений устава внутренней службы, в частности, незаконность нарядов вне очереди с ограничением ночного сна.

Но, всё же, факт нарушения присяги и воинских законов был налицо. Усугублял ситуацию побег из воинской части с боевым оружием.

После долгих переговоров было выработано компромиссное решение.

Беглецов поместили в гарнизонный госпиталь, где военно-медицинская комиссия признала их недееспособными, и подлежащими увольнению из армии.

Казалось бы, всё, печальная страница армейской жизни перевёрнута, и о ней можно забыть.

Но Каспий рассудил иначе.

Через три дня после решения военно-медицинской комиссии, меня вызвал командир моего батальона и ознакомил с приказом командира полка, согласно которому мне надлежало конвоировать комиссованных солдат до пунктов их призыва.

Одного из бывших курсантов следовало доставить в комендатуру города Баку, а другого – в комендатуру районного центра Масаллы.

Я, конечно, мог отказаться, поскольку конвоем должен командовать офицер, а я был, всего лишь, сержантом. Но мне самому было интересно побывать в Азербайджане и своими глазами увидеть обмелевший Каспий. Я не почувствовал никакого подвоха.

В помощь мне дали смышлёного курсанта Махмуда, родом из Баку, и моё путешествие началось.

Вы не представляете, какое это удовольствие приобретать железнодорожные билеты бесплатно, просто предъявив воинское предписание.

В плацкартном купе всю дорогу Махмуд взахлёб рассказывал мне о Баку и о Каспии, а оба щуплых комиссованных солдатика отмалчивались и отлёживались на верхних полках.

В Баку мы прибыли рано утром и быстро добрались до комендатуры. Вся процедура оформления документов заняла всего минут десять, поскольку нас уже ждали.

До отправления поезда в Масаллы оставалось чуть менее суток. Махмуд взялся показать мне все достопримечательности старого Баку, и мы уже втроём прошагали его вдоль и поперёк. Вечером я решил отпустить Махмуда домой, подарив ему маленький отпуск. Я подумал, что в Масаллы его помощь мне не понадобиться.

Переночевав в комендатуре, мы сели утром на поезд, идущий в Масаллы, до которого от Баку – чуть более двухсот километров и, где-то, пять часов езды.

Дверь в районную комендатуру оказалась заперта, поскольку мы попали на время обеда. Пришлось немного подождать.

Пообедавший комендант с хмурым видом с порога заявил, что комиссованного он у меня не примет и акт подписывать не будет. Оказалось, он тоже нас ждал.

– На каком основании, Вы отказываетесь подписывать акт – недоумённо спросил я. У меня на руках предписание коменданта Баку.

– А на том основании, что мне некуда его девать. Вот вези его обратно в Баку, там и сдавай.

– Что значит, некуда девать, – удивился я – он ведь комиссованный. Домой его надо вернуть.

– Сержант, ты не понимаешь – перебил меня комендант – мать Алима его на порог не пустит, а меня в свои враги запишет. Мне это зачем ?

– Капитан, я не могу его сдать в Баку, он ведь здесь призывался. Здесь его и с воинского учёта надо снимать на основании врачебной справки – вот она с печатями.

В таком духе мы препирались ещё полчаса, наконец, комендант поставил мне условие. Я должен поехать в посёлок, уговорить мать Алима, чтобы она подписала расписку в том, что принимает сына, и тогда он подпишет мне акт передачи комиссованного.

– А она подпишет ? – поинтересовался я.

– Ни за что ! – не моргнув глазом, ответил комендант.

– Ну, и что мне делать в такой ситуации ?

– Не знаю !

Неожиданно, вечно молчащий Алим подал голос:

– Надо к брату ехать.

– Точно, – комендант аж подскочил – у Алима старший брат Арсен – главный врач посёлка, надо с ним поговорить, его доводы мать может услышать. Я ему сейчас дозвонюсь.

Сержант, езжай, я тебе машину дам, тут километров сорок всего.

Старый армейский газик довёз нас до родного дома Алима, где нас уже ждал Арсен. Дом стоял на деревянных сваях, на которых были видны следы былой высокой воды Каспия. Само же море было метрах в трёхстах от дома. И вся эта полоса пологого берега от дома до кромки воды была завалена высушенными на солнце водорослями, источающими сильный йодистый запах.

– Как они здесь живут ? – подумал я.

Братья поздоровались очень сдержанно, после чего Алим ушёл в дом, а мы с Арсеном сели в саду поговорить.

Выяснилось, что Алим – поздний ребёнок, который рос без отца, и с самого детства во всём разочаровывал мать. Он не хотел учиться, не хотел работать, не хотел заниматься спортом. Стал даже подворовывать по мелочи.

Вот мать и решила отправить его в армию на перевоспитание.

По здоровью он не подлежал призыву, но за деньги вопрос в комендатуре был решён. А тут, вдруг, его дурацкий побег и диагноз дурачка – позор для семьи. Мать ни за что не хочет принимать его обратно, фактически, она его прокляла.

– Мать появится через час, – сказал Арсен – она сейчас на поминках своего брата в соседнем селе. Ты, конечно, поговори с ней, но она тебе откажет. И учти, она не будет с тобой говорить по-русски.

– Она, что – не понимает русский ?

– Понимает, но говорить по-русски не будет.

Через час, действительно, к дому подъехал жигуль, и через двор прошла женщина, одетая во всё чёрное, в сопровождении двух девушек. На нас с Арсеном она даже не взглянула.

Через несколько минут Арсен сказал, что надо идти в дом. Мы поднялись по лестнице и очутились в просторной и скромно обставленной комнате, где стояла старорежимная железная полутороспальная кровать с пирамидой подушек, накрытых тонким кружевным покрывалом.

Женщина что-то сказала и Арсен перевёл мне:

Ты ел сегодня ?

Только тут я вспомнил, что с утра вообще ничего не ел.

– Нет не ел, – ответил я – но это неважно, давайте сначала поговорим о деле.

Женщина снова что-то сказала и вышла из комнаты.

Мать распорядилась принести тебе мясо с овощами – пояснил Арсен – Когда ты поешь, она вернётся.

Мясное рагу было великолепно. Очень кстати оказался и стакан домашнего вина.

– Хватит переживать, – сказал я себе – поешь спокойно, и будь что будет.

После моей трапезы наш разговор возобновился и длился с паузами около двух часов. Привожу тезисно его фрагменты с учётом перевода.

– Ты зачем его привёз ? Я специально отправила его в армию, чтобы он стал воином.

– Какой же он воин. Он капризный маменькин сынок.

– Надо было в армии научить его быть воином.

– Этому можно научить только в детстве. И это может сделать только семья.

– Зачем вы записали его в сумасшедшие ? Это позор для нашей семьи.

– Иначе военный суд отправил бы его в дисбат. Для него это – верная смерть.

– Ну и пусть. Лучше бы он умер, как воин.

– Нет, его бы там замучили до смерти, либо он свёл бы счёты с жизнью от отчаяния.

– Почему ты говоришь, что он не для армии ?

– Потому что в детстве его не научили играть в железки.

– Что мне с ним делать ?

– Надо подыскать такое занятие, которое будет ему по силам и по душе.

– Он ничего не любит и ничего не ценит, хотя его любили и баловали больше других.

– Больше не надо баловать. Надо требовать, но надо и уважать.

– А за что же его уважать ?

– За то, что он мужчина вашей семьи.

– Нет, он позор нашей семьи !

– В Уфе были представители вашего рода. Они приняли решение, и ты прими его.

– Увози его обратно ! Я его не приму.

– Хорошо, но через полгода его опять привезут, но уже в гробу. Ты этого хочешь ?

Мать Алима надолго замолчала, а потом ушла из комнаты.

Арсен попросил меня не торопить её.

– Пойдём на берег, ей надо примирится с собой.

В полной темноте наступившей ночи был слышен шум прибоя. Дышалось легко, поскольку вечерний бриз сдул в море испарения йода. Каспий мирно засыпал.

Когда мы вернулись в дом, на столе лежал чистый лист бумаги.

– Мать просит тебя написать то, что она должна подписать – сказал мне Арсен.

Когда всё было кончено, я попросил Арсена отвезти меня в комендатуру Масаллы.

– Мой племянник Таир отвезёт тебя. Прощай, сержант.

Сев в машину, я увидел на водительском сидении щуплого мальчишку лет одиннадцати. Глаза его еле-еле возвышались над рулём.

– Что ещё за шутки – изумился я.

Но мальчонка, дав по газам, рванул в кромешную темноту. То слева, то справа внезапно вырастали песчаные барханы, которые Таир ловко объезжал, не снижая скорости.

Не хватало мне ещё тут разбиться напоследок – подумал я, и попытался урезонить маленького лихача. Но тот только согласно кивал головой и мчался вперёд по извилистой дороге, которую, судя по всему, знал наизусть. Вот этот мальчишка, уж точно, вырастет воином.

Несмотря на ночное время, в комендатуре горел свет. Капитан ждал меня, сидя за своим столом. Оказалось, Арсен позвонил ему и сообщил, что мать согласилась.

– Ну, ты молодец, – пожимая мне руку, сказал капитан – я в тебя верил. Пойдём сядем за стол, поужинаем моим сыром и моим вином. Пассажирский поезд в Баку будет только через сутки, но я тебя товарным отправлю со своими друзьями. Они в Россию вино везут в рефрижераторе, там у них в вагоне есть купе – первый класс и еда домашняя. Скорость товарного небольшая, но тебе спешить теперь некуда. Завтра днём уже будешь в Баку.

Так всё и случилось. В вагоне я ещё раз поужинал со своими новыми попутчиками и наслушался легенд о древнем Каспии, о людях Масаллы и, конечно, о винограде и вине, которые тут – лучшие в мире.

Заснул я под самое утро, мысленно прощаясь с Каспием.


Игорь Юрьевич Куликов


Патенты на изобретение -
наша работа.

Телефон: +7 (495) 737-63-77 доб. 6800
Нина Николаевна Андреева.



Автор:  Игорь Юрьевич Куликов. Видео - Николай Геннадьевич Соков.

Возврат к списку